Покинув дом пастуха, он пристально исследовал следы, ведущие в различных направлениях. Заметив блик солнца на каком-то железном предмете, он бросился к реке, ужаснувшись, что его могут найти. На то, чтоб найти источник блеска, ушло достаточно очень много времени: как оказывается, поблескивали уключины маленький лодки. Лодка была укрыта в тени густого кустарника, росшего на берегу реки, так что ее не сходу можно было разыскать. Она была привязана к ветке дерева веревкой, так истершейся об камень, что довольно было просто потянуть ее, чтоб разорвать оставшиеся волокна.
Шанколин потянул за веревку и, осторожно шагнув в лодку, оттолкнулся палкой от берега. Быть может, стоило задержаться и разыскать весла, но он ощущал настоятельную необходимость оказаться как можно далее от дома и как можно ниже по реке. Маленькая лодочка была довольно длинноватой: ежели он подогнет колени, то сумеет лечь на дно так, чтоб с берега его нельзя было узреть.
Ночкой, увидев свет окон холда - недостаточно огромного, чтоб его охранял страж порога, - беглец подгреб к берегу и привязал лодку веревкой, которую за время плавания удлинил с помощью полос, оторванных от многострадальной рубашки.
Ему подфартило. Сначала он нашел корзину яиц, оставленную на крюке у входа в загон. Он высосал содержимое 3-х яиц и, осторожно замотав еще три в пояс, положил их за пазуху. Потом он увидел сушившееся на кустиках у реки белье: обязано быть, его оставили опосля стирки дамы холда. Он нашел пригодные по размеру брюки и рубашку и сдвинул остальное белье так, чтоб создалось воспоминание, что позаимствованные им вещи просто свалились в реку и были унесены водой.

одежка отчасти высохла, но эмблема рудника, вытканная на рубашке и брюках, обязательно выдаст в нем беглеца. Ему нужна была пища и новенькая одежка - не принципиально, в котором порядке ему представится возможность заполучить и то, и другое.
Шанколин осторожно выкарабкался с кустов и, к собственному удивлению, нашел недалеко маленькой домик с загоном, расположенный на противоположном берегу потока, который в этом месте был шириной с маленькую речку. Беглец длительно смотрел за домом, пока не решил, что дом пустует и что вблизи тоже никого нет. Перебравшись через реку, разбитыми ступнями ощущая даже через подошвы башмак каждый камешек на ее деньке, он перебрался на тот сберегал и опять спрятался в кустиках. Он прятался, пока
не убедился, что ничто вблизи не выдает людского присутствия.
Дом был пуст, но в нем, непременно, кто-то жил. Быть может, пастух - на древесной лежанке обнаружились выношенные от долгого использования шкуры... Но сначала - пища! В корзине у очага он нашел съедобные клубни, которые даже не встановился мыть, а в металлическом котелке, висевшем над очагом, - прохладный сероватый жир. Добавив в жир соли, он принялся есть его с сырыми овощами. Голод незначительно притупился, и он решил выискать пищи в дорогу, также смену одежки. Когда Шанколин был помоложе, он никогда ничего не воровал - разве что яблоко либо ягоды с соседского сада. Но на данный момент его прекрасная жызнь поменялась; поменялись и правила, по которым он жил. Ему придется отрешиться от всех законов, которые вколачивал в него отец. Ему необходимо исполнить собственный долг, поправить зло. У него была теория, которую он должен подтвердить - либо запамятовать.

На руднике были люди, которые хвалились тем, что просто могут выследить беглых заключенных. Пятнышка крови облегчили бы их работу. Он с опаской осмотрелся, но удостоверился, что река смыла и унесла все кровавые следы. Ему подфартило, что он свалился на середину потока: преследователи ничего не отыщут.
Может быть, метеор принудил погоню задержаться. Обязано быть, покалеченых оказалось больше, чем он задумывался сначала, и заключенных еще не пересчитывали. А может, горнякам метеор показался важнее. Он слышал, что цех кузнецов отлично платит за камешки, падающие с неба. Пусть лишь они задержатся дольше, пусть сначала отправлют сообщение в ближний цех, пусть дадут ему довольно времени, чтоб по этому притоку добраться до реки...
Ежели он будет идти по воде, не остается ни следов крови, ни аромата, по которому его можно было бы отыс-

В то время, когда все превозносили Игипса как новоявленное волшебство, его отец и еще несколько принципиальных людей прозрели опасность, таившуюся в этих обольстительных и притягивающих обещаниях. Глас обещал, что сумеет поменять движение Звезды. Но Шанколин веровал папе: звезды не меняют собственного хода. Он был согласен с тем, что предводители Вейров - болваны: с непонятным экстазом и готовностью они стремились убить самое причину, по которой драконы числились актуально необходимыми для сохранения планетки! Время его обучения близилось к концу, и он согласился. Он жаждал обосновать папе, что достоин его, желал, чтоб отец раскрыл ему тайны производства цветного стекла тех великолепных цветов, которые являлись личной тайной главы цеха стеклодувов: какой песок в состоянии сделать раскаленное стекло голубым, какая присадка окрасит его в ярко-алый цвет...
Поэтому он вызвался стать одним из числа тех, кто был должен напасть на Гадость и повредить ее власть над разумами людей.

Он перевалился через развалины стенки и со всех ног бросился вниз по холмику к наиблежайшему укрытию - густой поросли кустарника. Скорчившись под прикрытием переплетенных ветвей, Шанколин перевел дух, прислушиваясь к доносившимся со стороны рудника кликам. Раненые все еще вопили от боли: наверное сторожи сначала окажут им помощь и лишь позже примутся пересчитывать заключенных. Не считая того, может быть, они решат поначалу ближе разглядеть метеор. Железные метеоры ценятся высоко - по последней мере, так он слышал, когда вновь обрел возможность слышать. Он слышал не все, но довольно. Он никогда не демонстрировал, что оправился от глухоты, которая поразила его, когда Шанколин привел людей, отобранных его папой, мастером Нористом, чтоб убить Гадость и убить ее злое воздействие на людей Перна, - а проклятый Игипс издал тот оглушительный пронизывающий звук, от которого, казалось, раскалывался череп...

Сторож, несший дежурство в отделении заключенных Рудника-23 на западном склоне гор, был первым, кто увидел в небе колоритную бело-голубую вспышку. Сияющая полоса прорезала небо, двигаясь с юго-запада - и, судя по всему, прямо на него, поэтому он выкрикнул предупреждение и поспешно сбежал вниз по ступеням сторожевой башни.
Его клики завлекли внимание рудокопов, которые как раз поднимались на поверхность, усталые и грязные опосля долгой труда в металлическом руднике. Они также узрели свет, приближавшийся прямо к холду, и кинулись врассыпную, прячась под вагонетками, за грудами добытой в течение денька руды, за подъемниками и в шахте. С неба донесся нарастающий гром - поистине, гром с ясного неба, так как в виду не было ни облачка. Некие настаивали позже, что услышали высочайший пронизывающий визг, и все соглашались в одном: неожиданная опасность пришла с юго-запада.
В один момент высочайшая каменная стенка, окружавшая тюремный двор, разлетелась на осколки, и острые осколки камня дождиком посыпались на рудник, заставив рудокопов ничком попадать на землю, защищая головы руками от смертоносных осколков. За первым взрывом последовал 2-ой, вызвавший крики страха заключенных, запертых в каменных бараках. Запахло жарким сплавом - обычный запах для места, где металлическую руду переплавляют в слитки, до того как выслать ее в цех кузнецов; лишь в отличяю от первого раза в етот раз к знакомому запаху примешивался иной, необычайно едкий, который никто потом не сумел точно обрисовать.

Происшествия содействовали началу исследования Южного континента. Там лорд Джексом, наездник белоснежного Рут'а, его друг Ф'лессан, наездник бронзового Голант'а, Джейнсис, мастер цеха кузнецов, и арфист-подмастерье Пьемур нашли в конце концов при раскопках Посадочной площадки важнейший артефакт Предков-колонистов - Искусственную Голосовую Информационную Поисковую машину, по другому - ИГИПС.
Имея в собственном распоряжении млрд информационных файликов, сохраненных колонистами, Игипс способен был вернуть утраченные познания, нужные всем цехам. Он также предложил обучить обитателей Перна, как избавиться от неизменной угрозы, приносимой спутницей Ракбата, которую периниты неверно называли Красной Звездой.
Ф'лар и Лесса, отважные и прозорливые предводители Бенден-Вейра, были первыми, кто встановился убеждать лордов-холдеров и мастеров цехов в необходимости положить
конец злости Нитей и начать новейшую эру в жизни перинитов. Практически все лорды холдов и профессионалы цехов согласились с сиим, в индивидуальности поэтому, что Игипс предоставлял им новейшие способы и технологии, дозволяющие сделать лучше условия жизни на Перне.
Те, кто считал Игипса "Гадостью", попробовали сорвать воплощение этого величавого проекта, но потерпели поражение. Юные наездники и техники, обученные Игипсом, смогли с помощью драконов перенести движки, работавшие на антивеществе, с 3-х кораблей колонистов, все еще находившихся на орбите Перна над Посадочной площадкой, на Красную Звезду. Последовавший за сиим взрыв был виден с большей части поверхности планетки, и люди возрадовались, полагая, что в конце концов избавились от Нитей.

Не нам судить, что в Жизни справедливо, Но, найдя, что могло бы быть, Должны сделать мы справедливость сами...
Когда население земли открыло Перн, третью планетку звезды Ракбат в созвездии Стрельца, никто не направил внимания на странную орбиту другого спутника данной звезды. Обосновавшись на новейшей планетке и приспособившись к ее условиям, колонисты расселились по южному, наиболее доброжелательному, материку. Потом разразилась неудача: на поверхность планетки, как дождик, обрушилась странноватая актуальная форма, пожиравшая все, не считая камня, сплава и воды. Начальные утраты были ужасающими. Но, к счастью для юный колонии, "Нити" - как были названы переселенцами эти смертоносные организмы - не были неуязвимыми: их уничтожал контакт с водой либо огнем.
Используя технологии и генную инженерию мира, с которого они прибыли, поселенцы изменили местную форму жизни, создав новейшую, напоминавшую знаменитых драконов. От рождения телепатически связанные с человеком, эти большие существа стали самым действенным орудием Перна против Нитей. Способные жевать и переваривать камень, содержащий фосфин, драконы могли в буквальном смысле слова выдыхать пламя и спаливать парящие по воздуху Нити до этого, чем они достигали земли. Способные не только лишь летать, но также и телепортироваться, драконы стремительно маневрировали, избегая ранений во время битв с Нитями; их способность к телепатическому общению давала им возможность сотрудничать со своими наездниками и вместе, формируя только действенные боевые соединения - крылья.
Чтоб стать наездником дракона, от человека требовались особенные возможности и бессознательная преданность